Царица небес, — Церера ли ты, кормилица, изначальная родительница плодов, что, возрадовавшись обретению дочери, отняв у людей дикую пищу древнего жёлудя и указав кроткую снедь, ныне возделываешь элевсинскую землю,
[…]
каким бы именем, каким бы обрядом, в каком бы облике ни подобало тебя призывать: заступись же ныне за меня в крайних моих бедствиях, укрепи рухнувшую судьбу, даруй передышку и мир после вычерпанных до дна свирепых напастей; довольно трудов, довольно опасностей. Сними с меня страшный облик четвероногого, верни меня взорам моих близких, верни меня моему Луцию, — а если какое-то оскорблённое божество теснит меня неумолимой яростью, пусть будет дозволено хотя бы умереть, если не дозволено жить.
Commentarius · Комментарий
Луций, обращённый в осла, ночью на берегу моря взывает к Царице небес — и не знает, как её звать.
Отсюда устройство молитвы: длинный перебор возможностей — Церера ли ты, или Венера, или сестра Феба, или Прозерпина, — и в конце оговорка, покрывающая всё: «каким бы именем, каким бы обрядом, в каком бы облике ни подобало тебя призывать».
Приём страховки тот же, что у Стация и Овидия (apollo-020, bacchus-007), но доведённый до богословия. У Апулея перебор имён — уже не предосторожность, а утверждение: все богини суть одна. В следующей главе Исида явится Луцию и подтвердит это сама, назвав себя единым божеством, которое весь мир чтит под многими образами.
В карточке приведён отрезок, отвечающий английскому: зачин с Церерой и общая концовка. Ветвь с обращением к Диане вынесена в diana-001, оттого хвост у обеих карточек общий.
