Молитва Прозерпине и Диспитеру

Кинфия была при смерти, и Проперций написал об этом несколько стихотворений; здесь — то место, где болезнь отступила. Молитва потому не просительная, а удерживающая: не «отдай», а «не забирай обратно».

«Haec tua, Persephone, maneat clementia» — да пребудет эта твоя милость. Милость уже оказана; просят о том, чтобы решение не пересмотрели. С подземными богами именно так и разговаривали: полученное считалось отсрочкой, а не подарком.

«Nec tu, Persephonae coniunx, saevior esse velis» — и ты, супруг Персефоны, не пожелай быть суровее. Дит не назван по имени вовсе: он «супруг Персефоны», муж при жене. Имя владыки мёртвых старались не произносить, и обход этот — не поэтическая вольность, а обиходная предосторожность.

«Esse velis», «не пожелай быть», — та же вежливая формула, что на надгробии Попиллии Фелицулы (terra-funerary-001), где стоит «ne gravis esse velis». С подземными не требуют и не умоляют, им предлагают воздержаться.

Кинфия выздоровеет. Проперций в следующем стихотворении напомнит ей, что за это надо расплатиться обетом.