Артемиду пою златопрялочную, звонкоголосую,
деву достойную, оленестрельную, стрелолюбицу,
родную сестру златомечного Аполлона,
ту, что по тенистым горам и ветреным вершинам,
радуясь охоте, натягивает всезолотой лук,
посылая стенающие стрелы; трепещут главы
высоких гор, и густотенистый лес отзывается
страшно от крика зверей, и содрогается земля
и рыбное море; а она с отважным сердцем
поворачивается во все стороны, губя породу зверей.
Но когда натешится звероглядящая стрелолюбица
и возвеселит свой ум, ослабив тугой лук,
она идёт в великий дом милого брата
Феба Аполлона, в тучный народ дельфийцев,
чтобы устроить прекрасный хоровод Муз и Харит.
Там, повесив натянутые луки и стрелы,
она ведёт, облечённая в изящный убор,
начиная хороводы; а те, издавая бессмертный голос,
поют о прекраснолодыжной Латоне, как родила она детей,
среди бессмертных превосходнейших и советом, и делами.
Радуйтесь, дети Зевса и пышноволосой Латоны;
а я и о вас, и о другой песне вспомню.
Commentarius · Комментарий
Гимн держится на одном повороте, и поворот этот в середине, при слове «αὐτὰρ ἐπὴν» — «но когда».
До него — охота, и описана она через звук. Трепещут вершины гор, «густотенистый лес отзывается страшно от крика зверей», содрогается земля и рыбное море. Не видно ничего: слышно, как умирают животные, и по этому шуму опознаётся присутствие богини. «Θηρῶν ὀλέκουσα γενέθλην» — губя род зверей, — сказано о той, кого зовут владычицей зверей.
После поворота она распускает лук и ведёт хоровод Муз и Харит в Дельфах. Резни и пляски разделены одним союзом, и никакого объяснения не даётся: и то и другое — она.
В этом древнее понимание божества, которое позднейшему читателю даётся труднее всего. Артемида не «богиня охоты, а также покровительница искусств»; охота и хоровод для грека — одно и то же движение, ловкое, стремительное, происходящее в горах. Гимн не примиряет две стороны, он просто ставит их подряд.
Fons · Источник
АвторАноним (гомеровский корпус)
СочинениеГомеровы гимны
Место27
Времяarchaic Greek (7th-4th c. BC)
ПоводHomeric Hymn to Artemis — extended praise of Artemis the huntress, ending with her leading the dance of the Muses and Graces at Delphi
Артемиду пою златопрялочную, звонкоголосую,
деву достойную, оленестрельную, стрелолюбицу,
родную сестру златомечного Аполлона,
ту, что по тенистым горам и ветреным вершинам,
радуясь охоте, натягивает всезолотой лук,
посылая стенающие стрелы; трепещут главы
высоких гор, и густотенистый лес отзывается
страшно от крика зверей, и содрогается земля
и рыбное море; а она с отважным сердцем
поворачивается во все стороны, губя породу зверей.
Но когда натешится звероглядящая стрелолюбица
и возвеселит свой ум, ослабив тугой лук,
она идёт в великий дом милого брата
Феба Аполлона, в тучный народ дельфийцев,
чтобы устроить прекрасный хоровод Муз и Харит.
Там, повесив натянутые луки и стрелы,
она ведёт, облечённая в изящный убор,
начиная хороводы; а те, издавая бессмертный голос,
поют о прекраснолодыжной Латоне, как родила она детей,
среди бессмертных превосходнейших и советом, и делами.
Радуйтесь, дети Зевса и пышноволосой Латоны;
а я и о вас, и о другой песне вспомню.
Commentarius · Комментарий
Гимн держится на одном повороте, и поворот этот в середине, при слове «αὐτὰρ ἐπὴν» — «но когда».
До него — охота, и описана она через звук. Трепещут вершины гор, «густотенистый лес отзывается страшно от крика зверей», содрогается земля и рыбное море. Не видно ничего: слышно, как умирают животные, и по этому шуму опознаётся присутствие богини. «Θηρῶν ὀλέκουσα γενέθλην» — губя род зверей, — сказано о той, кого зовут владычицей зверей.
После поворота она распускает лук и ведёт хоровод Муз и Харит в Дельфах. Резни и пляски разделены одним союзом, и никакого объяснения не даётся: и то и другое — она.
В этом древнее понимание божества, которое позднейшему читателю даётся труднее всего. Артемида не «богиня охоты, а также покровительница искусств»; охота и хоровод для грека — одно и то же движение, ловкое, стремительное, происходящее в горах. Гимн не примиряет две стороны, он просто ставит их подряд.
