Продолжение той же истории: Амфиарай, провалившийся в преисподнюю живым, стоит перед Дитом.

Начинается всё с вопроса о приличиях. Он жив среди мёртвых и не знает, вправе ли вообще открывать рот: «Если дозволено и подобает здесь раскрыть уста пред святыми Манами…» Прорицатель, всю жизнь знавший наперёд, здесь впервые не знает правил.

А вся суть — в скобках. «О величайший предел всего сущего (а для меня, некогда знавшего причины и стихии, ещё и родитель)». Он заявляет богу подземного мира родство и обосновывает его своим ремеслом: я знал сокрытое, значит ты мне не только конец, но и отец. Довод, который мог придумать только прорицатель.