Геркулес, вернувшись из преисподней и выведя на дневной свет Цербера, обращается к Солнцу.

Извинение здесь принесено за глаза бога, а не за собственный поступок: «даруй, Феб, прощение, если очи твои увидели что-либо непозволенное». Вина не в том, что герой спустился в Аид, а в том, что Солнцу пришлось на это смотреть.

За этим стоит вполне определённое представление о скверне. Она у римлян пространственная и зрительная: у всякой вещи есть своя область, и вывести подземное наверх — оскорбление, нанесённое самому свету. Геркулес просит прощения не как преступник, а как человек, потревоживший чужое зрение.

Английский перевод карточки прибавляет оговорку о том, что сокрытое открыто по чужому повелению; в приведённых строках её нет.