Молитва Артемиде

Артемиду — ибо певцам забыть её нелегко — воспеваем, ту, кому милы лук, охота на зайцев, широкий хоровод и забавы в горах, […] но ты метнула её в город неправедных, что и между собою, и с чужестранцами творили много беззаконного, — жестокие; на них ты налагаешь тяжкий гнев. Скот у них пожирает мор, а посевы — иней, старики стригутся в трауре по сыновьям, а женщины или умирают роженицами, поражённые тобою, или, избегнув, родят такое, что и на прямой лодыжке не встанет. А на кого ты взглянешь благосклонно и милостиво, у тех пашня добро несёт колос, добро плодится приплод четвероногих, добро растёт дом; и раздор не терзает их рода, а он губит и крепко стоящие дома; жёны братьев и золовка ставят кресла вокруг одного стола. Владычица, из их числа да будет мне другом всякий, кто верен, и сам да буду я таков, царица, и да будет мне вечно мила песнь; в ней будет брак Латоны, в ней много будешь ты, в ней и Аполлон, в ней все твои подвиги, в ней и псы, и лук, и колесница, что легко несёт тебя, дивную, когда ты едешь в дом Зевса. […] Владычица многохрамная, многоградная, радуйся, Хитона, жительница Милета: тебя ведь сделал Нелей предводительницей, когда отплывал с кораблями из Кекроповой земли. Хесиада, Имбрасия, первопрестольная, тебе Агамемнон руль своего корабля положил в храме, умилостивление за безветрие, когда ты связала ему ветры, в пору, когда ахейские корабли плыли разорять города тевкров, разгневанные из-за рамнунтской Елены. И Прет воздвиг тебе два храма: один — Кории, за то, что ты собрала ему дочерей, блуждавших по азанийским горам, другой — в Лусах Гемере, за то, что ты отняла у детей его дикий дух. Тебе и амазонки, жадные до войны, некогда в приморском Эфесе поставили деревянный кумир под стволом дуба, и обряд совершила тебе Гиппо; а сами они, владычица Упида, сплясали вокруг военный танец — сперва в щитах, в доспехе, а затем, встав в круг, широкий хоровод; подпевали им звонкие тонкоголосые свирели, чтобы били они в лад (ведь ещё не просверлили оленьих костей, Афинино дело, беду для оленя), — и отзвук добежал до Сард и до Берекинтского пастбища; а они ногами дробно стучали, и колчаны бренчали в такт. А впоследствии вокруг того кумира было воздвигнуто широкое основание; ничего божественнее его не увидит заря и ничего богаче: легко превзошёл бы он Пифон. […] Владычица Мунихия, страж гаваней, радуйся, Ферейская. Пусть никто не бесчестит Артемиду — ведь и Ойнею, обесчестившему её алтарь, не пришли в город добрые состязания, — и пусть не спорит с ней ни в оленьей охоте, ни в меткости — ведь и Атрид не за малую плату похвалялся, — и пусть никто не сватается к Деве — ведь ни От, ни Оарион не высватали себе доброго брака, — и пусть не бежит ежегодного хоровода — ведь и Гиппо не без слёз отказалась вести круг вокруг алтаря. Радуйся, великая владычица, и будь благосклонна к песне.